Гунта Лидака: «Пустили щучку в озерцо!»

Гунта и карьера

В детстве я мечтала стать певицей: была солисткой в школьном хоре, после 8-го класса вместе с Ольгой Раецкой собиралась поступать в техникум культуры. Но мама не захотела отпускать меня из Айзкраукле, тогда еще города Стучки, в самостоятельное плаванье в Ригу. А за оставшееся время учебы я влюбилась в русский язык благодаря нашей учительнице Зое Борисовне Камалетдиновой. Она дала нам возможность прочувствовать всех литературных героев изнутри, потому что мы ставили спектакли по многим произведениям и почти во всех я была примой. В итоге я и пошла на филфак.

Университет больше всего запомнился стройотрядами: после первого курса я сама организовала группу — собирали в Лигатне малину. Кстати, именно в этих поездках я обросла огромным количеством знакомых, многие из которых впоследствии так или иначе повлияли на мою судьбу.

Получив диплом, поработала в райкоме, потом перешла в ПТУ. Я настолько хорошо находила общий язык с учениками, что директор начала видеть во мне конкурентку. И как раз в это время я начала болеть: хожу по врачам, они ничего не находят, а чувствую себя плохо. Так продолжалось до тех пор, пока одна доктор не сказала мне: «А поменяйте-ка вы работу!» Я ее послушалась — и все хвори пропали: с тех пор я больше никогда в жизни не занималась тем, что мне не нравилось.

Мне почему-то всегда хотелось работать на телевидении, но в советское время это был совершенно закрытый клан. И все же я начала внештатно делать сюжеты для новостей, потом меня пригласили работать секретарем комсомольской организации — в общем, «пустили щучку в озерцо!». (l ??iidaka — щука (лат.). — Прим авт.) (Смеется.) Это время особенно запомнилось тем, что я организовала молодежную поездку в Голландию. А это был конец 80-х, когда пределом мечтаний о загранице была Болгария! Когда мы уезжали оттуда, хотелось плакать, потому что мы, конечно, и представить себе не могли, что люди так живут: чистота, доброжелательность, магазины, полные продуктов, окна без занавесок… Позже мне довелось много поездить по миру, но, пожалуй, ни одна страна не произвела на меня более сильного впечатления.

Потом я работала в отделе пропаганды, и это пришлось на время путча: баррикады, костры, ночные съемки, знакомство с командой «Взгляда» — я прошла через все это. Помню, как Влад Листьев предупреждал: «Демократия настолько хрупка, что может случиться все». В общем, путь мой был непростым. Например, я уходила с телевидения, когда там начались скандалы и тотальная нехватка денег: год приводила себя в порядок, писала рецензии в газеты. Я никогда не боялась оставлять место, дающее иллюзию стабильности: у меня всегда была уверенность в том, что если я и не найду что-то новое, то сама придумаю, чем заняться. Так я оказалась на коммерческом телевидении, а потом и в Ассоциации вещательных организаций. Мне нравится зависеть только от себя, отвечать за себя, жить в гармонии с собой, а это возможно только тогда, когда ты занимаешься тем, чем тебе хочется. Да, бывало я ошибалась, но мой принцип — лучше сделать и потом жалеть, чем жалеть о том, что чего-то не сделал. Ведь каждому дается много шансов, но далеко не все не то что не могут воспользоваться ими, а даже попыток не делают.

Гунта и семья

При всей моей загруженности я успела и замужем побывать, правда недолго, всего два года. Так получилось, что нам с эти человеком легче быть хорошими друзьями, чем супругами. Он, к сожалению, не понимал ритма моей ненормированной работы, не приходил в восторг от того, что я всегда сама принимаю решения и не придерживаюсь традиционных семейных канонов.

Лучшее, что случилось в браке, — это рождение нашей дочери Эвии, ей сейчас 16 лет. Спасибо дедушке и бабушке, которые очень помогали нянчить ее, я была так занята, что даже в декретный отпуск не уходила. Скорее всего, я не уделяла дочке достаточного внимания, но зато она выросла очень самостоятельной. Уже годика в два ее ответ на все предложения о помощи был «Я сама!». Я вообще не понимаю, что значит воспитывать ребенка: по-моему, достаточно самой быть для него примером и не мешать развиваться. Важно лишь следить за его эмоциональным состоянием, настроением и много разговаривать, не избегая никаких тем. Мы с Эвией часто спорим, пытаясь вместе найти истину. И она знает, что может рассказать мне абсолютно все, не опасаясь услышать вопль ужаса: «Как ты могла такое сделать»

Я стараюсь объяснить ей правила взрослой жизни: к примеру, если учитель не прав, я не бегу в школу защищать дочку и не буду его оправдывать. Я скажу: «Да, правда на твоей стороне, но в этой ситуации он сильнее, и таких случаев в жизни будет много. Надо просто принять аксиому «ты начальник, я дурак; я начальник, ты дурак». И доказывать ничего не надо, потому что дискутировать можно только с теми, кто готов к этому».

Я никогда не била дочь, никогда не наказывала. Правда, вот голос могу повысить, особенно когда выдавался трудный день... Но потом всегда извинялась. Эвия давно разгадала причину моих срывов и теперь, если я начинаю заводиться, говорит мне: «Мамочка, я тоже тебя люблю!» А после таких слов разве можно сердиться дальше…

Гунта и рыба

Мое любимое хобби — это ресторанчик Zvejnieku seeta в Салацгриве, я вот уже три года по выходным им занимаюсь. Начинали вместе с партнером, но расстались, а я уже не могла остановиться, потому что все люблю доводить до конца, даже если бывает очень страшно.

Для начала я взяла отпуск и принялась искать рыбаков — должна же в прибрежном ресторане быть свежая рыба! Но это оказалось не так-то просто, после того как почти весь латвийский флот был уничтожен. Наконец, нашла одного судовладельца, спросила, можно ли у него салаку покупать. Ответ до сих пор смешит меня: «А сколько вам тонн надо?» Пришлось признаться, что мне надо 2 кг, но каждый день. Он посмеялся, но согласился. Потом я вышла «на след» судака, окуня, камбалы, миноги, раков… Без ложной скромности скажу, что теперь я настоящий спец по рыбе: каждую в «лицо» знаю, разделывать и готовить умею и есть люблю.

В сезон покупаю у местных жителей грибы, чернику, бруснику. И с удовольствием общаюсь с ними, отдыхая от замученных горожан. Мне нравится устроиться в уголке и наблюдать за посетителями: я стараюсь угадать, откуда они и чем занимаются, — порой целые жизненные истории для них придумываю. И настоящее счастье, если удается проверить свои догадки...

Гунта и кризис

Не знаю почему, но я не могу стоять на месте и успокаиваться на достигнутом. Вот, к примеру, в прошлом году организовала в Салацгриве фестиваль классической музыки. Зачем? Во-первых, мне постоянно нужны события; во-вторых, летом на море уже много лет отдыхает первая скрипка «Виртуозов Москвы» Алексей Лундин: как можно пройти мимо такого шанса, тем более он сам инициативу проявил. Дума нас поддержала, и получилось все великолепно: приехали музыканты из Санкт-Петербурга, из Москвы, из Франции, наши латвийские звезды выступали, давали мастер-классы для детей. Всем так понравилось, что я просто не могла не взяться за продолжение Фестиваля, — нынче он состоится в августе.

Меня порой нет-нет, да и предостерегать начинают: «Ой, Гунта, пролетишь ты когда-нибудь со своими авантюрными начинаниями, все-таки кризис на дворе». А я спокойна: за деньгами я не гонюсь — они должны создавать комфорт, а не доставлять мучение. Да и чего мне еще опасаться, ведь пережито столько экономических взлетов и падений, что уже не привыкать.

Когда родители развелись и это стоило маме карьеры, мы жили очень бедно, ее 80-рублевой зарплаты явно не хватало на жизнь ей, мне и брату. Ничего, порой ели хлеб без масла, о вкусе мяса даже не вспоминали, сапог не было, и я в школу зимой в туфлях ходила. Зато быстренько научилась шить, вязать и готовить обед из ничего.

В Салацгриве у меня есть домик, из которого я не убрала печное отопление, рядом колодец, огород, рыба в море не перевелась; руки и мозги тоже при мне, друзей у меня много. И что кризис? Он у людей в головах! А я уверена, что мне кризис не грозит: морской ветер прекрасно ум проясняет.