Имма Янсон: «На полках моей «мечтотеки» куча файлов»

СПРАВКА «ЛЮБЛЮ!» Имма Янсон, 51 год Замужем, взрослый сын

По образованию юрист, долгие годы работает присяжным адвокатом.

По призванию художник: пишет картины, создает украшения.

У нее есть «самый любимый на свете» белый терьер, и зовут его Толиком.

На пути к себе

В 45 лет оставить успешную адвокатскую практику и стать свободным художником — надо быть или авантюристом, или очень хотеть другой жизни… Ее путь к себе оказался неблизким. Но по порядку.

Закончив престижную 40-ю школу, она три года подряд поступала в медицинский институт. И не сомневалась, что не поступит, потому что химию и физику знала плохо. Но ее дядя, известный хирург-кардиолог, видел в Имме продолжательницу династии врачей. Не хотелось огорчать родных, к тому же у нее была своя мотивация: «Я представляла себе, как будет красиво: я в белоснежном накрахмаленном халате делаю операцию на «открытом сердце», и капли крови, как ягоды красной смородины, рассыпаются по белому полотну». Уже тогда Имма была художником. Но Академия художеств ей не покорилась: «Я два года училась живописи и рисунку в студии выдающегося латышского живописца Бруно Целминьша, но экзамен все равно завалила. Вообще, люди поступали в академию по многу лет подряд, но мне уже было 20, и я осознавала, что жизнь-то «фактически заканчивается». Тогда получить высшее образование было делом чести, не в ПТУ же идти — этим страшным словом нас в школе пугала учительница русского и литературы. И я выбрала факультет, который был под силу моим мозгам, отвергавшим точные науки, — юрфак».

Еще до поступления в университет она работала художником-оформителем, маляром, санитаркой, но всегда по «собственному графику» — в мае увольнялась, а в сентябре снова устраивалась на новое место работы. «Я понимала, что система начальник-подчиненный меня душит, на непрерывный стаж мне наплевать — тогда казалось, что до пенсии как до Марса. Поэтому адвокатура стала для меня выходом. После развала Союза меня приняли в Латвийскую коллегию адвокатов. Началась истерия капитализма: хотелось заработать как можно больше денег, пахали день и ночь, готовы были ходить по чужим головам, но однажды я поняла, что от такой жизни меня уже тошнит. Я была администратором нескольких неплатежеспособных предприятий, видела несчастных людей, которые лишались всего, и принимала это излишне эмоционально. Эта работа меня истрепала, да и в суд ходить я не любила, Во мне не было и толики совершенно необходимой адвокату наглости, и я уже совершенно осознанно стремилась к другой жизни. Правда, совсем адвокатуру я не покинула, но теперь для меня юриспруденция скорее хобби, упражнение для мозга».

Искусство для думающих

"Когда я поступила на юрфак, Бруно Целминьш сказал: «Искусство можно предать, оно простит, но ты это сделала зря». Это был замечательный, умный, талантливый и мудрый человек, я всегда звала его Учитель и всегда помнила эти его слова. Поэтому возвращение к живописи было лишь делом времени. Начинала я с маленьких картин, а потом во мне проснулась мания величия, — улыбается Имма, — сейчас пишу полотна 2 на 2 метра как минимум — мне необходимо пространство».

Говорить с художником о живописи можно часами напролет. Поэтому очередью коротких вопросов я пытаюсь понять кредо художника Иммы Янсон. Она говорит, у нее нет одного любимого художника, хотя признается, что поклонница Модильяни и даже со сломанной ногой преданные подруги повезли ее в коляске в Лондон на выставку его работ. И свой первый автопортрет она написала в 1989 году, когда не была еще знакома с его творчеством, а через много лет ей сказали, что портрет написан в стиле Модильяни.

"Вообще я фанат «Черного квадрата» Малевича, у меня есть целая серия работ, где я обыгрываю эту тему. Когда я была в Третьяковке, подошла к этому полотну и увидела: белое уже стало грязно-серым, а по всему черному фону идет алый кракелюр (трещинки на красочном слое. — Прим. авт.). Такое впечатление, что там, в глубинах черного квадрата пылает огонь преисподней и квадрат из последних сил сдерживает это адское пламя. Реставрационный клей дает такой эффект. Картины живут своей жизнью и со временем раскрывают для нас какие-то новые свои смыслы…

Я разработала собственный стиль — пишу маслом, но мозаикой. Малевич превращал мир в геометрические фигуры, а я из них собираю образы — «супрематизм наизнанку». Очень люблю русский авангард, концептуализм, потому что они заставляют думать. Произведения художника должны будить ваш мозг и душу. Сейчас много моих работ концептуально по своей сути, потому что часто пишу то, что чувствую, о чем думаю, что тревожит, а вовсе не то, что вижу. Пером не владею, приходится обходиться кистью...

Чемодан украшений и книга вкусностей

Теперь она живет на берегу залива — самая атмосфера для творчества. «Картину писать не так долго, — говорит Имма, — гораздо дольше сформировать идею. Она приходит вдруг, а развиваю я ее, когда гуляю по морю, работаю в саду, готовлю еду, смотрю телевизор или засыпаю. Эскизов не делаю, все в голове, а потом на полотне». Зачастую идейными толчками для картин Иммы становятся громкие события в мире. Например, эко-катастрофа в Венгрии «Красный шлам» вдохновила ее на картину. Последний фильм Сокурова «Фауст»: «Я пока его еще не посмотрела, но сама идея, высказанная в теледебатах со сценаристом Юрием Арабовым, мне близка: если раньше сатана сам искал Фауста, то сегодня к нему выстроились очереди современных «фаустов»… Для своих работ мне интересны «больные места». А красота — она в моих украшениях — тоже искусство, хоть и прикладное».

Когда я спросила Имму, как в ее жизнь пришли еще и украшения, она ответила просто: «Во-первых, это красиво. А во-вторых, надо же как-то деньги зарабатывать. Женщины будут украшать себя всегда, и это правильно. В моих изделиях главное — это цвета, а материалы я использую самые разные: в последней коллекции, например, натуральные камни и дерево. Мне нравится винтаж: я покупаю старые бусы, раскурочиваю их и создаю свои. Каждое украшение делаю как на себя, а потом все дарю или продаю, каждый раз думая, ну себе-то я еще сделаю… А вообще у меня их целый чемодан: надеваю, что душе угодно».

Надо ли женщине еще что-то для счастья?.. Имме надо! Поэтому недавно она начала писать кулинарную книгу, — но не в привычном формате, а как сама говорит, с «прибамбасом». В эту книгу она будет собирать не только рецепты, но и воспоминания - свои и своих друзей.

Есть в жизни счастье

«То, что в 45 лет я начала заниматься совсем другими вещами, это на самом деле продление жизни, по крайней мере так хочется думать. И эта новая часть моей жизни станет не менее яркой и интересной, ведь идей и планов громадье... Поэтому я совсем не мечтаю о «карьере бабушки», да и мой 28-летний сын пока не спешит меня порадовать новым статусом. Хотя, конечно, буду счастлива потискать и посюсюкать свое продолжение. Становиться «тетей» не хочется как можно дольше...

Как когда-то сказал Задорнов, постоянно счастлив может быть только идиот. Счастье - это короткие моменты. Когда я, например, беру на руки Толика, прижимаю его к себе, вдыхаю запах его макушки, пахнущей солнышком, я ощущаю счастье. Счастьем было, когда мама возвращалась из командировки, приходил папа, потом рождение сына и когда он был маленьким и позволял себя тискать и целовать, «поступление в мозг» новой идеи. А еще мне нравится, когда дома никого нет и я могу писать в свое удовольствие, думать и мечтать. Я с детства никогда остро не чувствовала одиночества. Когда была одна, я много размышляла и мечтала, до сих пор на полках моей огромной «мечтотеки» лежит куча файлов с мечтами - одни уже сбылись, другие еще ждут своего часа в этой или в другой жизни, не знаю...»

Выставка-продажа украшений Иммы Янсон открыта в институте красоты Liora, ул. Таллинас 18, Рига.